Министерством юстиции в рамках исполнения Распоряжения Правительства РФ от 29.11.2025 № 3523-р «О национальной модели целевых условий ведения бизнеса до 2030 года» подготовлен проект Федерального закона "О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации" (ID проекта 01/05/03-26/00166754, https://regulation.gov.ru/projects/166754/ , далее - Законопроект).
Законопроект предусматривает внесение одинаковых положений в АПК РФ и ГПК РФ, устанавливающих:
Кроме того, Законопроект устанавливает, что медиатор не вправе совершать действия, влекущие за собой возникновение, изменение либо прекращение прав или обязанностей лиц, участвующих в деле, и других участников арбитражного процесса (по аналогии с нормами о судебном примирителе).
Для того, чтобы оценить значимость планируемых изменений, стоит обратиться к нормативному акту, во исполнение которого был подготовлен Законопроект - Распоряжению Правительства РФ от 29.11.2025 № 3523-р «О национальной модели целевых условий ведения бизнеса до 2030 года» (далее – Распоряжение № 3523-р и Национальная модель соответственно). Национальная модель сформирована на базе Указа Президента от 07.05.2024 № 309 "О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года" и имеет целью утвердить ряд ключевых показателей эффективности и планов мероприятий – «дорожных карт», направленных на улучшение делового климата и условий ведения бизнеса в России. Исходя из этого, целесообразно рассматривать Законопроект не столько с точки зрения его технического содержания (то есть того, какие дополнительные права и обязанности он устанавливает, как он «вписывается» в текущее нормативное регулирование), сколько с точки зрения общей цели упомянутой Национальной модели.
В пояснительной записке к Законопроекту в качестве его целей указаны «укрепление доверия к институту медиации, наделение медиатора правами и обязанностями в судебном процессе, контроль за процедурой медиации со стороны суда, в том числе по аналогии с регулированием судебного примирения». Насколько цели Законопроекта и его содержание позволяют улучшить деловой климат и условия ведения бизнеса в России, укрепить доверие к институту медиации и стимулировать применение сторонами спора медиации?
Ответ на этот вопрос представляется неоднозначным. Сообщество медиаторов сегодня говорит о нескольких направлениях развития законодательства, которые могли бы стимулировать развитие медиации, улучшить осведомленность о процедуре и отношение к ней. В числе таких направлений, безусловно, сотрудничество и инициатива со стороны судебной власти, стимулирование судами использования медиации с целью снижения нагрузки на судебную систему и поощрения усилий сторон по мирному урегулированию спора. Международный опыт показывает, что именно судебная власть является силой, которая и сама заинтересована в развитии применения примирительных процедур, и одновременно имеет реальную возможность повлиять на стороны, сподвигнув их к примирению, прежде всего в силу непосредственного взаимодействия со сторонами и наличия информации о существе спора. С этой точки зрения представляется разумным изменение именно процессуального законодательства, в применении которого самую активную роль играют судебные органы.
Показательно, что еще в 2014 году Высший Арбитражный Суд РФ [1] сформулировал основные подходы, связанные с работой арбитражных судов в направлении стимулирования примирения сторон, а именно – предложение участникам спора сообщить суду о совершенных для примирения действиях, если они совершались, представить подтверждающие документы, выяснить мнение сторон о возможностях урегулирования спора, право суда оценить добросовестность участия стороны в примирении, а также право суда отнести судебные расходы на сторону, уклоняющуюся от добросовестного примирения. А Верховный Суд РФ в 2015 году достаточно подробно указал[2] на внушительный перечень причин, по которым, по мнению судебных инстанций, примирительные процедуры не пользуются популярностью. Среди таких причин были выделены организационные, экономические и субъективные (психологические), однако, важно отметить, что ни в одной группе причин судами не было указано на отсутствие у них процессуальных полномочий в отношении сторон или медиатора, а ведь именно на таких полномочиях сосредоточен Законопроект.
Можно ли сказать, что Законопроект добавит к подходам, сформулированным ВАС РФ, а также к обязанностям медиатора, уже установленным Законом о медиации[3], права и обязанности, которые существенно продвинут применение медиации? Можно ли сказать, что Законопроект хотя бы частично устранит причины низкой популярности медиации?
На наш взгляд, ответ отрицательный. Если стороны вступают в процедуру медиации с реальным намерением прийти к взаимоприемлемому решению, то и без нововведений Законопроекта они предоставят суду информацию о процедуре и о медиаторе. А если ходатайство о проведении медиации – лишь уловка недобросовестной стороны, не совсем понятно, чем именно информация о профессиональном медиаторе и о его образовании поможет суду в выявлении такой недобросовестности. И сам медиатор, несмотря на отсутствие сегодня в законодательстве прямой нормы о запрете «совершать действия, влекущие за собой возникновение, изменение либо прекращение прав или обязанностей лиц, участвующих в деле, и других участников арбитражного процесса», в силу Закона о медиации и существа процедуры не вмешивается в процессуальную деятельность сторон.
Возможно, Законопроект имеет целью дать судам больше прав в привлечении медиаторов в судебное заседание как лиц, которые могут – в отличие от сторон – предоставить непосредственно суду непредвзятое и независимое мнение в отношении хода примирительной процедуры. Однако, с этой точки зрения Законопроект тоже не до конца понятен – согласно нововведениям, медиатор все равно[4] весьма ограничен в предоставлении информации: отвечать в заседании суда на поставленные вопросы, давать пояснения по процедуре медиации, а также разглашать информацию, ставшую ему известной при проведении процедуры медиации медиатор может только при обоюдном согласии сторон, что ставит под сомнение утилитарность новой нормы – ведь именно конфиденциальность медиации является одной из несомненно привлекательных черт процедуры. И если стороны хотят решить свой спор в процедуре медиации, конфиденциально, представляется сомнительной готовность одной или обеих сторон вынести на рассмотрение суда всю информацию, которой они обменялись в медиативных сессиях. Расширение же полномочий суда по получению информации от медиатора сделает процедуру совсем непривлекательной для сторон, то есть будет иметь отрицательный эффект для развития примирения.
Одновременно не совсем ясна цель запроса судом информации о ходе процедуры у медиатора. С учетом установленных Законом о медиации[5] ограничений медиатор имеет право сообщить лишь очень ограниченный объем данных (по сути, информировать о стадии процедуры). Даст ли это судье какую-то действительно полезную для дела информацию? Маловероятно. Может ли медиатор при информировании суда выйти за рамки сухих фактов о ходе процедуры и дать суду какие-то дополнительные данные о поведении сторон в медиации? Также маловероятно, учитывая, что такое поведение медиатора будет однозначно нарушать принципы беспристрастности и независимости медиатора. Кроме того, несомненно, такие формулировки Законопроекта создают возможность для негативной субъективной оценки поведения стороны, которая в силу каких-либо причин откажется дать согласие на информирование медиатором суда о процедуре и предоставление информации по существу спора.
Закономерный вопрос, который появляется в итоге – каковы последствия для сторон и для медиатора, если вновь установленные обязанности не будут выполняться? К сожалению, обсуждаемые сообществом медиаторов и успешно применяемые в мире меры стимулирования эффективной и честной медиации, такие как обязательная медиация или наложение на недобросовестную сторону штрафов за уклонение от примирения, пока в планы законодателя не вошли.
Напомним, что к целям, задекларированным в Национальной модели, во исполнение которой и подготовлен Законопроект, относятся улучшение делового климата и условий ведения бизнеса в России. На текущем этапе предложенные нововведения сложно назвать серьезным стимулом для такого улучшения. Вместе с тем, полагаем, что стоит рассматривать развитие медиации не только с точки зрения принятия (или нет) Законопроекта, но и с учетом иных положений Национальной модели, таких как «внесение изменений в законодательство в части создания условий для развития профессиональной медиации в установленных сферах, в том числе с учетом документов Комиссии ООН по праву международной торговли» (п. 21[6]) и подписание и ратификация со стороны России Конвенции ООН о международных мировых соглашениях, достигнутых в результате медиации (г. Нью-Йорк, 2018 год) (п. 23, п. 24[7]).
Постановка таких амбициозных целей позволяет надеяться на дальнейшее развитие мер, направленных на стимулирование медиации, в частности, на увеличение роли судебной системы в поощрении (или понуждении, где это необходимо) сторон к использованию примирительных мер. Ярким примером такого развития может служить Сингапур, где развитие посредничества осуществлялось при непосредственной и активной поддержке судебной власти. Интересно, что одним из первых шагов для развития медиации в Сингапуре было расширение полномочий судов в отношении получения от сторон информации о ходе примирения, а также предоставление судам полномочий отдавать другие распоряжения или указания сторонам, которые они считают необходимыми для справедливого, оперативного и экономичного разрешения спора в любое время после начала разбирательства, что, на наш оптимистичный взгляд, некоторым образом перекликается с рассматриваемым Законопроектом.
Важно, чтобы предложенные Законопроектом нововведения не остались «в невесомости», без дальнейшего развития и логического продолжения, так как сами по себе они пока не дадут сколько-нибудь значимого эффекта.
Однако, если к нормам Законопроекта в дальнейшем добавится, как и планируется в Национальной модели, «развитие профессиональной медиации в отдельных сферах», а также мировые практики - например, «презумпция примирения»[8], обязательная досудебная медиация в установленных сферах, штраф за уклонение от медиации или недобросовестное поведение стороны в примирительных процедурах, развитие доступной инфраструктуры для медиации, лидирование со стороны государственных структур – включение медиативной оговорки в контракты, есть надежда, что нормы Законопроекта станут не очередным пакетом мертворожденных регуляций, а шагом к построению и развитию полноценной системы альтернативного урегулирования споров при поддержке и лидерстве Министерства юстиции и Верховного суда РФ.
Наталья Алексеевна Фролова,
медиатор, член Управляющего совета Центра медиации “Solis”
[1] Постановление Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 № 50 "О примирении сторон в арбитражном процессе"
[2] "Справка о практике применения судами Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" за период с 2013 по 2014 год" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 01.04.2015)
[3] Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)".
[4] И это вполне корреспондирует с нормами Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)".
[5] Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)"
[6] Приложение № 21 к распоряжению Правительства Российской Федерации от 29 ноября 2025 г. N 3523-р.
[7] То же Приложение.
[8] Концепция, согласно которой определенные категории дел автоматически передаются в посредничество, если одна или несколько сторон не отказались от этого.
Законопроект предусматривает внесение одинаковых положений в АПК РФ и ГПК РФ, устанавливающих:
- обязанность сторон представить в суд информацию о выбранном профессиональном медиаторе с приложением документов, подтверждающих соответствие медиатора установленным федеральным законом требованиям;
- право суда вызвать медиатора в судебное заседание – по ходатайству сторон или по собственной инициативе суда;
- право медиатора при согласии сторон отвечать в заседании суда на поставленные вопросы, давать пояснения по процедуре медиации, а также разглашать информацию, ставшую ему известной при проведении процедуры медиации;
- право судьи запросить информацию о ходе примирительной процедуры – у сторон или непосредственно у медиатора; в последнем случае предлагается закрепить запрет на разглашение информации по существу спора, имеющейся у медиатора, без согласия сторон.
Кроме того, Законопроект устанавливает, что медиатор не вправе совершать действия, влекущие за собой возникновение, изменение либо прекращение прав или обязанностей лиц, участвующих в деле, и других участников арбитражного процесса (по аналогии с нормами о судебном примирителе).
Для того, чтобы оценить значимость планируемых изменений, стоит обратиться к нормативному акту, во исполнение которого был подготовлен Законопроект - Распоряжению Правительства РФ от 29.11.2025 № 3523-р «О национальной модели целевых условий ведения бизнеса до 2030 года» (далее – Распоряжение № 3523-р и Национальная модель соответственно). Национальная модель сформирована на базе Указа Президента от 07.05.2024 № 309 "О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года" и имеет целью утвердить ряд ключевых показателей эффективности и планов мероприятий – «дорожных карт», направленных на улучшение делового климата и условий ведения бизнеса в России. Исходя из этого, целесообразно рассматривать Законопроект не столько с точки зрения его технического содержания (то есть того, какие дополнительные права и обязанности он устанавливает, как он «вписывается» в текущее нормативное регулирование), сколько с точки зрения общей цели упомянутой Национальной модели.
В пояснительной записке к Законопроекту в качестве его целей указаны «укрепление доверия к институту медиации, наделение медиатора правами и обязанностями в судебном процессе, контроль за процедурой медиации со стороны суда, в том числе по аналогии с регулированием судебного примирения». Насколько цели Законопроекта и его содержание позволяют улучшить деловой климат и условия ведения бизнеса в России, укрепить доверие к институту медиации и стимулировать применение сторонами спора медиации?
Ответ на этот вопрос представляется неоднозначным. Сообщество медиаторов сегодня говорит о нескольких направлениях развития законодательства, которые могли бы стимулировать развитие медиации, улучшить осведомленность о процедуре и отношение к ней. В числе таких направлений, безусловно, сотрудничество и инициатива со стороны судебной власти, стимулирование судами использования медиации с целью снижения нагрузки на судебную систему и поощрения усилий сторон по мирному урегулированию спора. Международный опыт показывает, что именно судебная власть является силой, которая и сама заинтересована в развитии применения примирительных процедур, и одновременно имеет реальную возможность повлиять на стороны, сподвигнув их к примирению, прежде всего в силу непосредственного взаимодействия со сторонами и наличия информации о существе спора. С этой точки зрения представляется разумным изменение именно процессуального законодательства, в применении которого самую активную роль играют судебные органы.
Показательно, что еще в 2014 году Высший Арбитражный Суд РФ [1] сформулировал основные подходы, связанные с работой арбитражных судов в направлении стимулирования примирения сторон, а именно – предложение участникам спора сообщить суду о совершенных для примирения действиях, если они совершались, представить подтверждающие документы, выяснить мнение сторон о возможностях урегулирования спора, право суда оценить добросовестность участия стороны в примирении, а также право суда отнести судебные расходы на сторону, уклоняющуюся от добросовестного примирения. А Верховный Суд РФ в 2015 году достаточно подробно указал[2] на внушительный перечень причин, по которым, по мнению судебных инстанций, примирительные процедуры не пользуются популярностью. Среди таких причин были выделены организационные, экономические и субъективные (психологические), однако, важно отметить, что ни в одной группе причин судами не было указано на отсутствие у них процессуальных полномочий в отношении сторон или медиатора, а ведь именно на таких полномочиях сосредоточен Законопроект.
Можно ли сказать, что Законопроект добавит к подходам, сформулированным ВАС РФ, а также к обязанностям медиатора, уже установленным Законом о медиации[3], права и обязанности, которые существенно продвинут применение медиации? Можно ли сказать, что Законопроект хотя бы частично устранит причины низкой популярности медиации?
На наш взгляд, ответ отрицательный. Если стороны вступают в процедуру медиации с реальным намерением прийти к взаимоприемлемому решению, то и без нововведений Законопроекта они предоставят суду информацию о процедуре и о медиаторе. А если ходатайство о проведении медиации – лишь уловка недобросовестной стороны, не совсем понятно, чем именно информация о профессиональном медиаторе и о его образовании поможет суду в выявлении такой недобросовестности. И сам медиатор, несмотря на отсутствие сегодня в законодательстве прямой нормы о запрете «совершать действия, влекущие за собой возникновение, изменение либо прекращение прав или обязанностей лиц, участвующих в деле, и других участников арбитражного процесса», в силу Закона о медиации и существа процедуры не вмешивается в процессуальную деятельность сторон.
Возможно, Законопроект имеет целью дать судам больше прав в привлечении медиаторов в судебное заседание как лиц, которые могут – в отличие от сторон – предоставить непосредственно суду непредвзятое и независимое мнение в отношении хода примирительной процедуры. Однако, с этой точки зрения Законопроект тоже не до конца понятен – согласно нововведениям, медиатор все равно[4] весьма ограничен в предоставлении информации: отвечать в заседании суда на поставленные вопросы, давать пояснения по процедуре медиации, а также разглашать информацию, ставшую ему известной при проведении процедуры медиации медиатор может только при обоюдном согласии сторон, что ставит под сомнение утилитарность новой нормы – ведь именно конфиденциальность медиации является одной из несомненно привлекательных черт процедуры. И если стороны хотят решить свой спор в процедуре медиации, конфиденциально, представляется сомнительной готовность одной или обеих сторон вынести на рассмотрение суда всю информацию, которой они обменялись в медиативных сессиях. Расширение же полномочий суда по получению информации от медиатора сделает процедуру совсем непривлекательной для сторон, то есть будет иметь отрицательный эффект для развития примирения.
Одновременно не совсем ясна цель запроса судом информации о ходе процедуры у медиатора. С учетом установленных Законом о медиации[5] ограничений медиатор имеет право сообщить лишь очень ограниченный объем данных (по сути, информировать о стадии процедуры). Даст ли это судье какую-то действительно полезную для дела информацию? Маловероятно. Может ли медиатор при информировании суда выйти за рамки сухих фактов о ходе процедуры и дать суду какие-то дополнительные данные о поведении сторон в медиации? Также маловероятно, учитывая, что такое поведение медиатора будет однозначно нарушать принципы беспристрастности и независимости медиатора. Кроме того, несомненно, такие формулировки Законопроекта создают возможность для негативной субъективной оценки поведения стороны, которая в силу каких-либо причин откажется дать согласие на информирование медиатором суда о процедуре и предоставление информации по существу спора.
Закономерный вопрос, который появляется в итоге – каковы последствия для сторон и для медиатора, если вновь установленные обязанности не будут выполняться? К сожалению, обсуждаемые сообществом медиаторов и успешно применяемые в мире меры стимулирования эффективной и честной медиации, такие как обязательная медиация или наложение на недобросовестную сторону штрафов за уклонение от примирения, пока в планы законодателя не вошли.
Напомним, что к целям, задекларированным в Национальной модели, во исполнение которой и подготовлен Законопроект, относятся улучшение делового климата и условий ведения бизнеса в России. На текущем этапе предложенные нововведения сложно назвать серьезным стимулом для такого улучшения. Вместе с тем, полагаем, что стоит рассматривать развитие медиации не только с точки зрения принятия (или нет) Законопроекта, но и с учетом иных положений Национальной модели, таких как «внесение изменений в законодательство в части создания условий для развития профессиональной медиации в установленных сферах, в том числе с учетом документов Комиссии ООН по праву международной торговли» (п. 21[6]) и подписание и ратификация со стороны России Конвенции ООН о международных мировых соглашениях, достигнутых в результате медиации (г. Нью-Йорк, 2018 год) (п. 23, п. 24[7]).
Постановка таких амбициозных целей позволяет надеяться на дальнейшее развитие мер, направленных на стимулирование медиации, в частности, на увеличение роли судебной системы в поощрении (или понуждении, где это необходимо) сторон к использованию примирительных мер. Ярким примером такого развития может служить Сингапур, где развитие посредничества осуществлялось при непосредственной и активной поддержке судебной власти. Интересно, что одним из первых шагов для развития медиации в Сингапуре было расширение полномочий судов в отношении получения от сторон информации о ходе примирения, а также предоставление судам полномочий отдавать другие распоряжения или указания сторонам, которые они считают необходимыми для справедливого, оперативного и экономичного разрешения спора в любое время после начала разбирательства, что, на наш оптимистичный взгляд, некоторым образом перекликается с рассматриваемым Законопроектом.
Важно, чтобы предложенные Законопроектом нововведения не остались «в невесомости», без дальнейшего развития и логического продолжения, так как сами по себе они пока не дадут сколько-нибудь значимого эффекта.
Однако, если к нормам Законопроекта в дальнейшем добавится, как и планируется в Национальной модели, «развитие профессиональной медиации в отдельных сферах», а также мировые практики - например, «презумпция примирения»[8], обязательная досудебная медиация в установленных сферах, штраф за уклонение от медиации или недобросовестное поведение стороны в примирительных процедурах, развитие доступной инфраструктуры для медиации, лидирование со стороны государственных структур – включение медиативной оговорки в контракты, есть надежда, что нормы Законопроекта станут не очередным пакетом мертворожденных регуляций, а шагом к построению и развитию полноценной системы альтернативного урегулирования споров при поддержке и лидерстве Министерства юстиции и Верховного суда РФ.
Наталья Алексеевна Фролова,
медиатор, член Управляющего совета Центра медиации “Solis”
[1] Постановление Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 № 50 "О примирении сторон в арбитражном процессе"
[2] "Справка о практике применения судами Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" за период с 2013 по 2014 год" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 01.04.2015)
[3] Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)".
[4] И это вполне корреспондирует с нормами Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)".
[5] Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)"
[6] Приложение № 21 к распоряжению Правительства Российской Федерации от 29 ноября 2025 г. N 3523-р.
[7] То же Приложение.
[8] Концепция, согласно которой определенные категории дел автоматически передаются в посредничество, если одна или несколько сторон не отказались от этого.
Подписывайтесь на новости Центра медиации “Solis”
Телеграм-канал: https://t.me/solismediation
VK: https://vk.com/solismediation
Телеграм-канал: https://t.me/solismediation
VK: https://vk.com/solismediation